Путешествия
"Человек! возведи взор свой от земли к небу, — какой, удивления достойный, является там порядок!"
Александр
Панфёров

Специальная астрофизическая обсерватория

Или короче САО. Расположена она в горах Кавказа, со штаб-квартирой в Нижнем Архызе. Исторически была обусловлена уникальность обсерватория. Вероятно, это отразилось в её названии "специальная".

Обсерваторию составляют нескольких малых телескопов, большой азимутальный телескоп (БТА, 6-метровый) –
Купол большого азимутального телескопа (БТА) Специальной астрофизической обсерватории купол БТА

Большой азимутальный телескоп (БТА) Специальной астрофизической обсерватории
и собственно телескоп, –

Радио телескоп РАТАН 600 Специальной астрофизической обсерватории
600-метровая "тарелка" радиотелескопа

Лабораторный корпус Специальной астрофизической обсерватории
и Лабораторный корпус с дюжиной научных подразделений.

Буково летом - вид с утёса Кораблик
Астрономы живут в очень маленьком городке Буково, из четырёх домов,

Буково осенью. Фото И. Панфёровой

Буково зимой. Фото С. Кайсина
расположенном на окраине цивилизации, среди пышной природы, вдали от чадящих городов,

Тысячелетний аланский храм - археологический заповедник вблизи Буково
в ущелье, некогда средоточье цивилизации: 1000 лет назад здесь была столица аланов, это был центр православной епархии, с большим количеством храмов, жизнь бурлила, процветали ремесла.

Буково, серпантин на гору, на телескопы

Телескопы Специальной астрофизической обсерватории под горой Пастухова - вид с хребта Мцешта

Перевал Берюауш, на хребте Мцешта - вид на телескопы Специальной астрофизической обсерватории и гору Пастухова
На наблюдения-вахту астрономы поднимаются по серпантину на телескопы под горой Пастухова (на правых кадрах, БТА в центре, гора Пастухова справа),

Телескопы Специальной астрофизической обсерватории, на высоте 2100м. Фото В. Романенко поближе к небесной "сфере" (прозрачнее атмосфера), чтобы наблюдать с телескопами звёзды, галактики ... – всё, что существует в бездонной тьме бесконечного пространства за пределами небесной сферы.

Лаборатория звёздной физики Специальной астрофизической обсерватории: Гена Валявин, Оля Шолухова, Витя Штоль, Андрей Белов, Витя Бычков. Фото Вл. Столярова
Группа наблюдателей Лаборатории звёздной физики после ночной смены на БТА: Гена Валявин, Оля Шолухова, Витя Штоль, Андрей Белов, Витя Бычков.

В этой компании работал и ваш слуга. Отблески бурной и всепоглощающей жизни астрономией сохранились в аллегории по конкретному случаю холодного 8 марта 1994 – она отражает реальную творческую атмосферу наших научных семинаров, обходя многосложные астрономические дискурсы, и сложность жизни в 90-х.

Холодное 8 марта 1994-го

В ущелье гор пылал костёр,
Высвечивая круг людей,
Вставляя в их научный спор
Шипение и выстрелы углей.

"Напрасно твой стеклянный глаз
Искал средь звёзд нам путь!" –
Воскликнул шеф, впадая в раж,
И ткнул копьем худого в грудь.

"Скажи где мясо и тепло?
Зачем держались трезвого табу?
Карачам проданы напрасно!
Пять женщин за твою трубу!"

"О воины!" – воскликнул шеф.
"Нас обманул вот этот астроном.
Его посулы были блеф –
Его судите праведным судом."

Взывал к пощаде астроном.
Но племени вердикт суров:
Он – к съедению приговорён,
Труба – в обмен на женских пять голов.


Комментарии:
Худой – молодой специалист.
Шеф – зав. лабораторией.

Цейсс-1000, 1-м телескоп Специальной астрофизической обсерватории. Фото В. Романенко Они подглядывают через такие "глаза" за тем, что творится в глубинах Вселенной

Божественное творение и сочиняют в своих статьях порой фантастические истории, подобные этой.


Зачем человеку звёзды?

Ни одно животное не станет смотреть вверх ...
Только это нелепое создание – человек –
тратит время попусту, глазея на небо.

Г. Уэллс, "Это было в каменном веке"


Каким-нибудь погожим днем Буково представляется райским уголком, укрывшимся от суеты в объятиях роскошной природы дикого ущелья. Посёлок стоит среди высоких буков. Склоны ущелья покрыты буйным лесом. Они поднимаются к голубому небу, и обрываются оттуда скалистыми утесами. Внизу шустрая горная река. Вода в ней чистая, холодная и быстрая. Одним словом райское место.

Это посёлок астрономической обсерватории. Значит астрономия, астрономы, их работа, телескопы – все это здесь висит в воздухе. Как можно понимать здешнюю жизнь, чаяния? Наверное, лучше сразу сказать о Вселенной, что они познают-открывают ее, день за днем. Вселенная – она ведь без конца и края. (Это, конечно, потрясающе, но они к этому привыкают и становятся безразличными.) Представить это можно примерно так, как бывает, когда ползёшь по склону горы (а в посёлке, кстати, куда ни кинь везде склоны): на очередном уступе всегда кажется, что это все, ан нет – вот так оно всё без конца и края. А когда вымотаешься, забудешь и про край, до дому бы доползти. Вот есть ещё загадка Вселенной – тёмное вещество, которого во Вселенной больше, чем известного нам видимого вещества. Это что-то такое, что не видимо, и тем не менее влияет на движения в мировом пространстве всех звезд и галактик. И никак его не почувствовать иначе. Тоже привыкают и не сходят с ума от непостижимости таких вещей. Это примерно как ночь после захода солнца – темная, сплошная, неосязаемая, но весьма чувствительная: кто из затерявшихся в ночи не скажет, что она весьма существенная субстанция. А уж какие фантастические очертания в ней видятся. Вот примерно такие сказочно-загадочные вещи бередят душу астронома.

А ещё звёзды виноваты. Есть в посёлке лабораторный корпус (пояснение: там размещаются десяток научных лабораторий, занимающихся астрофизикой, и директор с канцелярией). А перед ним плац, такой, что парады можно устраивать. В звёздную ночь дневной уют Буково уходит с него – и не видно больше ни зелёных склонов, ни охраняющих посёлок буков. Видно только звёздное небо, а ты как на пьедестале вознесён к нему, под его неприкрытый дневной голубизной холодный взгляд. Из глубины пространства веет бездной. Очень пронзительно на этом плацу ночью. Так и ходят по нему ночами, в лабораторию или домой, под постоянным фоном звёздного излучения.

В связи с этим вспоминается рассказ старого охотника, Чижика. Как то глубокой осенью, после бродяжничества с ружьём по лесам и полям, день напролёт, он забрался ночевать на стог. Ночью, когда прозрачный осенний воздух уже дышит морозом, там можно просто отлично выспаться. Лёжа на спине, в абсолютном покое, который редко каким другим способом можно заполучить, он ушёл в созерцание той бездны звёзд, которая бывает только осенью, и только за городом. И Чижик, тёртый калач, прожённый бродяга, запаниковал от того, что потерял ощущение своего тела. Как он уверяет, виновата была эта захватывающая бездна звёзд. Но всё это мизер в сравнении с тем, что видят астрономы.

Телескопы обсерватории расположены выше посёлка на 900м, на горном плато, около горы Пастухова – в абсолютно диком месте, где ничто не может помешать наблюдениям. Воздух там удивительно прозрачный и по ночам неисчислимое множество глаз-звёзд смотрит на Землю с неба. Как-то сидим на наблюдениях с парнем из Ирландии. Время тянется медленно; болтаем с Даниэлом о том, о сём. Я кимарю в один глаз. За свое короткое пребывание здесь он успел мельком увидеть наши горы ... они очень красивые ... в астрономии он инженерит и ничего не понимает в ней ... даже никогда не смотрел в телескоп, до этой ночи, ... не видел звёздного неба – я не понимаю, переспрашиваю, – да он не видел его: он не помнит, чтобы замечал его, оно всегда было таким, что звёзды были слабы и не обращали на себя внимание. Он впервые увидел звёзды здесь, в эти наблюдения. Он не знал, что возможны такие звёзды. ... Темно. Мы часто выходим из башни сторожить погоду: она портится и надо успеть вовремя закрыться до надвигающегося дождя. Он в потрясении от никогда не виденного им звёздного неба, в состоянии похожем на медитацию, то и дело выходит наружу. Я едва понимаю его.

Пока небо открыто и аппаратура исправно регистрирует излучение программного объекта, я блуждаю по Интернету и как-то работаю с данными наблюдений, анализирую их и сам процесс наблюдений (такой вот хлеб астронома). Мы копим гигабайты информации о звёздах. На этот раз плохого качества, все они уйдут в корзину. Разработчики хитроумного приёмника излучения хорошо понимают всё о квантах, которые приходят от звёзд и которые собираются прибором, но о самих звёздах имеют смутные понятия. Ну а кто собствено до конца понимает их? Если бы не так, то нечего было бы делать здесь.

Погода окончательно испортилась, нахлынули облака и стало темно, наверное как до сотворения мира, когда не было звёзд. Перед рассветом собираемся к спуску в посёлок, ждём снизу машину. В ожидании я брожу около гостиницы. Как раз та самая тихая беспросветная ночь – без света и звуков, – когда пространство и время исчезают. Напарываюсь на что-то громадное, вернее ощущаю до того, как оно доходит до сознания, потом – тревожное всхрапывание и запах пота. Лошадь тихо всхрапывает, но не уходит. Проснулась – начала жевать, с утробным сопением, фырканьем. Странно как-то: всю ночь провела здесь под открытым звёздным небом. Наверное она не боится его, иначе бы не осталась на ночь без укрытия. А с чего ей бояться? Сейчас эта громадная туша думает обо мне, что я безопасен, на определенном расстоянии. Далее её мозговые усилия не распространяются – кто я, зачем я здесь. Она поглощена ежедневными мыслями-желаниями, проснувшимися вместе с ней, о еде – хрустит беспрерывно. Ещё она, наверное, хорошо разбирается в травах, сене, знает свою силу и особо не переживает за свою жизнь на приволье. Лошадь всхрапывает – и я, в полной пустоте, чувствую наяву сотни килограммов животного, ощущаю также, как она. Особых усилий не требуется: темнота скрывает очертания мира, объединяя всё в одном, бессонная вахта на телескопе подорвала косерватизм человеческого сознания. Вдруг в стороне Шанхая (абсолютно голое место, за пару километров, по которому извивается дорога на телескопы), в абсолютной темноте, где то там, вспыхивает лучик света, он движется и режет темноту. Ну что же – думает лошадь-человек, – ещё одно существо, теперь светящееся. Пока оно далеко, оно безопасно, сколько я их уже видела. Тут я восстаю от такого отношения к необычному факту, разорвавшему пространство нашего хлева. Да это же нечто необычное! Оно движется и светится, очевидно разумное, может из другой цивилизации. Я пытаюсь осознать и понять этот свет. Но лошадь-человек продолжает спокойно следить за быстро передвигающимся светящимся существом. Потом ощипывает траву и тщательно пережевывает. Что ей беспокоиться. Она знает здесь всё, она живет здесь уже несколько лет, и нет ничего удивительного в этом движущемся луче.

Машина доехала. Ребята всё ещё копошатся в гостинице. Тем временем начал пробиваться рассвет в щели между тучами. Проявились силуэты строений и очертания местности. Гора Семиродники - утро, облака под ногами Внизу, на Волчьих Воротах, прочистил горло пёс и промычала корова, со сна – там стадо, кажется что рядом. Звуки очень близкие, как будто это произошло в стенах одного хлева. Всё наше ущелье помещалось в одном хлеву, прикрытом сверху облаками. Не было расстояний. Все было здесь, ничего кроме этого, все было ясным и комфортным. Но становилось все светлее и ранее сколлапсировавшее в одном хлеву пространство расширилось до ближайших хребтов Мцешты и горы Пастухова – мир перестал быть уютным, мир становился изрезанным, сложным, неизвестным, за хребтами чувствовалось еще пространство. Моё сознание переключилось в чисто человеческое, а мой двойник казался теперь обычной лошадью – обычной тварью без сознания, животным. С приобретением её очертаний я, как и прежде, осознавал её красоту и образ жизни. Вот только потерял понимание её сознания, её удивительного зверинного сознания, заключенного в этих сотнях килограммов пышущей животной плоти.

Звёзды, лошади, инопланетяне ... Нет, пора спать.

сентябрь 2000